Что делать, если на солнце обгорела спина, медицинские и народные средства лечения

Женские руки, познавшие труд

У них всегда много работы. Причем не просто пыльной, а грязной и тяжёлой. Если они где-то не побывали – это сразу заметно.

За день наматывают столько километров, что шагомер сломался бы. При этом умудряются быть по-женски милы, спокойны, уравновешенны.

Далеко не каждый согласится работать дворником. О чем речь – даже сидя в кабинете со всеми удобствами, мы всё время чем-то недовольны. То офисное кресло жесткое, то оплата за непосильный труд за компьютером маленькая. То съязвить кому-то нужно, то покомандовать, то слазать в ВКонтакт. А насчет умиротворения лучше даже не вспоминать.

Елена Лаврова и Людмила

Вейкшис работают дворниками более 15 лет. Начинали, когда на райцентр приходилось четверо специалистов уличного клининга. Теперь – двое.

И та, и другая прошли свой трудовой путь, с коммунальными услугами не связанный. Елена Викторовна трудилась на нескольких предприятиях, которые один за другим «лопались» с приходом кризиса. Последнее место работы – магазин райпо. Людмила Вячеславовна 22 года отработала в столовой. Осталась без работы, по годам разменяв пятый десяток. Куда было идти? В дворники, так в дворники. Сейчас-то еще ничего, а было время – работали чистильщиками мусорных контейнеров, руками грузили в тракторный прицеп ТБО.

Самая сложная работа у них – зимой. Нужно почистить тротуары и мосты, срубить наледь, посыпать лед песком, привезенным на неповоротливой тележке. Убрать мусор из урн.

С наступлением весны круг обязанностей меняется – белить деревья, сажать и пропалывать цветы. Собирать мусор, раскиданный по улицам «хозяевами жизни», убирать площадь после отъезда базара.

Устают ли? Или за годы работы привыкли? Конечно, устают. Вернувшись домой, немного посидят, переведут дух, а затем принимаются за привычные деревенские дела – топят печки, готовят ужин. Летом, как и все, сажают огороды. К Елене Викторовне приезжают внуки – она счастливая бабушка, малышей у нее пятеро.

А кто работает на улицах райцентра, если они заболеют? «Да не болеем мы, – отвечают Елена Викторовна и Людмила Вячеславовна. – Коленки помажем мазью, спину полечим таблетками. А простудное. за годы работы иммунитет, наверно, выработался, по 8 часов на открытом воздухе».

Спасибо за труд, уважаемые наши дворники! На вашей работе, характере и маленьком каждодневном подвиге держится сам порядок жизни на наших улицах. Наш мир – в ваших маленьких ладонях.

Кира СОБОЛЕВА
Фото автора

Страница:Собрание сочинений Марка Твэна (1896) т.3.djvu/239

мнѣ оба глаза, я увидалъ бы тамъ еще большую груду цѣнностей, не такъ-ли? Ну, прошу тебя, помажь мнѣ глазъ.

— Я не утаилъ ничего отъ тебя. И я не скрываю, что случится, если я помажу тебѣ и другой глазъ: ты ничего болѣе не увидишь, останешься совершенно слѣпымъ на всю свою остальную жизнь.

Но этотъ глупецъ не хотѣлъ ему вѣрить. Онъ просилъ и просилъ, плакалъ и вылъ, такъ что, наконецъ, дервишъ открылъ свою коробку и сказалъ ему, что пусть самъ онъ беретъ себѣ бальзама, если хочетъ. Вожатый намазалъ себѣ глаза и тотчасъ же сталь слѣпымъ, какъ кротъ.

Тогда дервишъ засмѣялся, осыпалъ его насмѣшками, всячески надругался надъ нимъ и сказать:

— Теперь, прощай! Слѣпому ни къ чему драгоцѣнныя украшенія.

И онъ удалился со всею сотней верблюдовъ, предоставивъ слѣпцу скитаться нищимъ, безпомощнымъ и безпріютнымъ въ пустынѣ на весь остатокъ его дней.

Джимъ сказалъ, что это было тому урокомъ.

— Да, — замѣтилъ Томъ, — урокомъ, подобнымъ многимъ изъ получаемыхъ человѣкомъ. Но они ни къ чему не ведутъ, потому что одно и тоже никогда не повторяется… и повториться не можетъ. Когда Генъ Сковиль свалился съ трубы и искалѣчилъ себѣ спину навѣки, всѣ говорили, что это послужитъ ему урокомъ. Какимъ же? Какъ могъ онъ воспользоваться имъ? Вѣдь онъ былъ уже не въ состояніи болѣе лазить по трубамъ и не было у него еще другой спины, чтобы ее изломать.

— Все-таки, масса Томъ, собственный опытъ къ чему-нибудь да ведетъ. Даже въ Писаніи сказано, что ребенокъ, обжегшись, огня боится.

— Я не спорю, что иной случай пойдетъ впрокъ, если онъ повторится въ томъ же самомъ видѣ. Такихъ случаевъ не мало и они поучаютъ человѣка, это говорилъ всегда и мой дядя Абнеръ, но на одинъ такой случай найдется сорокъ милліоновъ другихъ, — то есть, такихъ, которые не повторяются, — и отъ нихъ нѣтъ уже никакой пользы; они также мало поучительны, какъ натуральная оспа. Когда она приключится, то не пособишь уже тѣмъ, что пожалѣешь о томъ, что не предохранилъ себя отъ нея прививкою; а обращаться къ прививкѣ потомъ уже незачѣмъ, потому что натуральная оспа не повторяется. Но, съ другой стороны, дядя Абнеръ говорилъ, что человѣкъ, схватившій быка за хвостъ, знаетъ потомъ въ шестьдесятъ или семьдесятъ разъ болѣе того, который

Читайте также:  Дипроспан - инструкция по применению, побочные эффекты, аналоги, цена и отзывы

Онлайн чтение книги Мечтатель
Глава третья. Исчезательный крем

В большой неопрятной кухне, в буфете был ящик. Конечно, в кухне было много ящиков, но когда кто-то говорил: «Шпагат в кухонном ящике», все его понимали. Шпагата могло и не быть в ящике. Ему полагалось там быть вместе с другими полезными вещами: отвертками, ножницами, липкой лентой, кнопками, карандашами. Только их никогда там не было. Если что-нибудь тебе понадобилось, первым делом ты заглядывал в ящик, потом искал в других местах. А что было в ящике, сказать трудно – там были вещи беспризорные, вещи бесполезные, но выбросить их было жалко, потому что когда-нибудь они могли понадобиться. Батарейки не совсем еще дохлые, гайки без болтов, ручка от красивого чайника, висячий замок без ключа или кодовый замок с секретным шифром, никому уже не известным, самые тусклые стеклянные шарики, иностранные монеты, фонарик без лампочки, одна перчатка из пары, которую любовно связала бабушка перед смертью, грелка без пробки и какое-то растрескавшееся ископаемое. Все шиворот-навыворот, будто заколдовано – в ящике для полезных инструментов никому не нужный хлам. Что можно сделать с одной игральной картой? А с другой стороны, решишься ли ты выбросить ее?

Время от времен ящик очищали. Виола Форчун вываливала тарахтящую дрянь в мусорное ведро и клала в ящик ножницы, липкую ленту, шпагат… Потом, постепенно, эти ценные вещи покидали его в знак протеста против подселявшегося к ним барахла.

Иногда от скуки Питер выдвигал этот ящик в надежде, что содержимое подаст ему мысль о какой-нибудь игре. И всякий раз – напрасно. Ничто ни с чем не сочеталось, ничто ни к чему не подходило. Если бы миллион обезьян трясли этот ящик миллион лет, вещи в нем, возможно, соединились бы в радиоприемник. Но приемник наверняка бы не работал, и его ни за что бы не выбросили.

А бывало и так, как в эту унылую душную субботу, когда все шло наперекосяк. Питер хотел что-нибудь построить, что-нибудь изобрести, но не мог найти никаких подходящих штучек, а родители и Кэт не желали ему помочь. Они хотели только валяться на траве и прикидываться спящими. Они надоели Питеру. И ящик как будто отражал собою все, что неправильно в их семье. Кавардак! Неудивительно, что мысли у него разбегаются. Неудивительно, что в голове у него одни фантазии. Если бы он жил один, он знал бы, где найти отвертку и шпагат. Если бы они не мешали, у него и в мыслях был бы порядок. Как ему сделать великое изобретение, которое изменит мир, если его сестра и родители все переворачивают вверх дном?

В эту самую субботу Питер залез в ящик поглубже. Он искал крючок, но знал, что надежды найти его мало. Рука его наткнулась на масленую пружинку от садовых ножниц. Он не стал ее брать. Сзади лежали пакетики с семенами – старыми и уже не годными для посадки, но недостаточно старыми, чтобы их выбросить. Ну и семейка, подумал Питер, просунув руку до задней стенки ящика. Почему у других людей батарейки всюду вставлены, и все игрушки работают, и все карты на месте, и вещи лежат в своих ящиках? Пальцы его ухватили что-то холодненькое. Он вытащил маленькую синюю баночку с черной крышкой. На белой наклейке было напечатано: «…ательный крем». Начало слова стерлось, и Питер стал гадать, какое оно было. В баночке был густой белый крем с гладкой поверхностью. Им еще не пользовались. Питер сунул в него кончик пальца. Вещество было холодное – не колюче-, жестко-холодное, как лед, а шелковисто-, округло-, сливочно-холодное. Он вынул палец и ойкнул от удивления. Кончик пальца исчез. Совсем исчез. Питер завернул крышку и побежал к себе наверх. Поставил баночку на полку, отодвинул ногой одежду и часы, чтобы освободить место на полу, и сел спиной к кровати. Надо было подумать.

Для начала он осмотрел свой палец. Указательный палец стал почти таким же коротким, как большой. Он пощупал то место, где полагалось быть недостающей части пальца. Там ничего не было. Кончик пальца не просто стал невидим. Он испарился.

После получаса тихих размышлений Питер подошел к окну, смотревшему на задний садик. Газон выглядел как уличная копия кухонного ящика. На одеялах ничком лежали родители, дремали, впитывая солнце. Между ними лежала Кэт – наверное, думала, что ведет себя по-взрослому, если загорает. Вокруг них валялся мусор их выходного дня: чашки, чайник, газеты, недоеденные сэндвичи, апельсиновая кожура, баночки из-под йогурта. Он смотрел на свою семью с негодованием. С этими людьми ничего нельзя сделать, но и выбросить их нельзя. Хотя… Он вздохнул, сунул баночку в карман и спустился в сад.

Читайте также:  Газики у новорожденного – как помочь Philips

Питер опустился на колени рядом с мамой. Она сонно забормотала.

– Осторожно, мам, смотри не обгори, – заботливо сказал Питер. – Хочешь, помажу тебе спину кремом от загара?

Виола Форчун пробормотала что-то похожее на «да». Он вынул баночку. Отвинтить крышку с недостающим пальцем было трудновато. Он надел единственную перчатку, найденную на кухне. Спина матери белела под солнцем. Все готово.

У Питера не было ни малейших сомнений, что он горячо любит мать и она его любит. Она научила его делать заварной крем, научила читать и писать. Однажды она прыгнула из самолета с парашютом и ухаживала за ним, когда он болел. Из всех знакомых ему матерей только она умела стоять на голове, не опираясь руками. Но он принял решение, и она должна исчезнуть. Пальцем в перчатке он подцепил комок холодного крема. Перчатка не исчезла. Похоже, волшебство действовало только на живое тело. Он положил комок на мамину спину посередине.

– Ах, – произнесла она без большого удовольствия. – Правда прохладненький.

Питер принялся размазывать крем, и мама сразу стала исчезать. Была неприятная минута, когда ее голова и ноги еще лежали на траве, а между ними – ничего. Он живо размазал другой комок по ее голове и лодыжкам.

Она исчезла. Там, где она лежала, трава была примята, но теперь выпрямлялась прямо на глазах.

Питер подошел с синей баночкой к папе.

– Пап, кажется, ты обгораешь, – сказал он. – Хочешь, намажу тебя кремом?

– Нет, – сказал папа, не открывая глаз.

Но Питер уже загреб большой комок и размазывал его по папиным плечам. Не было на свете человека, которого Питер любил так, как папу, – если не считать мамы. И ясно было как божий день, что папа его тоже любит. Но Питер принял решение, и папа должен уйти. На этот раз он размазал крем от ног до макушки меньше чем за минуту – остались на траве от Томаса Форчуна только очки.

Очередь за Кэт. Она нежилась на солнышке между исчезнувшими родителями. Питер заглянул в синюю баночку. Осталось как раз на одного маленького человека. Он не так быстро подумал, что любит сестру. Сестра просто есть, хочешь ты этого или нет. Но с ней играть весело, когда она в хорошем настроении, и лицо у нее такое, что с ней хочется разговаривать, и, наверное, в глубине души он ее любит, а она – его. Однако решение он принял, и она должна исчезнуть.

Он знал, что спрашивать Кэт, хочет ли она, чтобы ей намазали спину, будет ошибкой. Она сразу заподозрит подвох. Детей обмануть труднее, чем взрослых. Он провел пальцем по дну баночки и уже собирался положить ей на спину средних размеров комок, но тут она открыла глаза и увидела его руку в перчатке.

– Что ты делаешь? – взвизгнула Кэт. Она вскочила, задев руку Питера, и крем, предназначавшийся для спины, шлепнулся ей на голову. Она стояла и хваталась за волосы. – Мам, пап, он намазал мне голову гадостью, – хныкала она.

– Ой, ой, – вырвалось у Питера.

Голова и пальцы Кэт исчезали. Сейчас она бегала по саду, как курица с отрубленной головой, и махала култышками рук. Она кричала бы, будь у нее рот для крика. Это ужасно, подумал Питер и припустил за ней.

– Кэт! Послушай меня! Стой!

Но у Кэт не было ушей. Она бегала кругами, и круги становились все шире. В конце концов она наткнулась на стену сада и отлетела назад, прямо в руки к Питеру. «Ну и семейка!» – подумал он, размазывая остатки исчезательного крема по телу сестры. И как хорошо и тихо стало наконец в саду, когда она исчезла.

Раньше всего он хотел здесь убраться. Он собрал с газона мусор и высыпал в контейнер – чайник, чашки и прочее, – по крайней мере, не надо мыть. Отныне в домашнем хозяйстве будет порядок. Он принес к себе в спальню большой пластиковый мешок и набил его разбросанными вещами. Все, что лежит где попало, считается мусором – одежда на полу, игрушки на кровати, лишняя пара туфель. Он обошел дом, собирая беспризорные предметы. С комнатами родителей и сестры он разобрался просто: закрыл туда двери. Гостиную он очистил от украшений, подушечек, книг и фотографий в рамках. В кухне он убрал с полок тарелки, поваренные книги и банки с отвратительными маринованными огурчиками. Под вечер, когда он закончил труды, возле мусорных контейнеров стояли одиннадцать мешков с домашним хламом.

Читайте также:  Болезнь Гоффа - воспаление крыловидных складок колена

Он приготовил себе ужин – сэндвич из белого хлеба с сахарным песком. После ужина бросил тарелку и нож в мусор. Потом прошелся по дому, с удовольствием осматривая пустые комнаты. Наконец-то он может связно думать, наконец-то можно изобретать свое изобретение – надо только найти карандаш и чистый лист бумаги. К сожалению, карандаши могли попасть в какой-нибудь из одиннадцати мешков, вместе с другим хламом. Ничего страшного. Прежде чем взяться за трудную работу, можно минут пять посмотреть телевизор.

В семье Форчунов смотреть телевизор не запрещали, но это занятие не поощрялось. Норма была – один час в день. Форчуны считали, что от телевизора гниет мозг. Медицинских доказательств этой теории не предлагали. В шесть часов вечера Питер расположился в кресле с литром лимонада, килограммом помадок и бисквитом. За вечер он насмотрел на недельную норму. В час ночи он с трудом встал с кресла и, шатаясь, вышел в темный коридор.

– Мам, – позвал он. – Меня сейчас стошнит.

Он стоял над унитазом, дожидаясь худшего. Не дождался. Но получилось еще хуже. Сверху донеслись непонятные звуки. Как бы шаги с хлюпаньем, шлепаньем, чавканьем – словно какое-то склизкое существо шло на цыпочках по громадной луже зеленого желе. Тошнота отступила, ее место занял страх. Питер стоял внизу лестницы. Он включил свет и посмотрел наверх.

– Пап, – прохрипел он. – Пап?

Спать внизу не получится. Одеял нет, а все подушки он выбросил. Питер стал подниматься по лестнице. Каждая ступенька выдавала его скрипом. Сердце стучало в ушах. Снова раздались те звуки, но, может быть, только почудились. Он остановился и перестал дышать. Только свистящая тишина и стук сердца. Он осторожно поднялся еще на три ступеньки. Ну хоть бы Кэт была у себя и болтала со своими куклами. До верха оставалось четыре ступеньки. Если там чудище шлепало туда и обратно по желе, то сейчас оно остановилось и поджидает его. До двери его спальни – шесть шагов. Он досчитал до трех и ринулся туда. Захлопнул за собой дверь, задвинул засов и прислонился к ней, прислушался.

Теперь он был в безопасности. Голая комната выглядела угрожающе. Он забрался под одеяло в одежде и туфлях – чтобы сразу выскочить в окно, если чудище вышибет дверь. В ту ночь Питер не спал, он бегал. Он бегал из одного сна в другой, по гулким коридорам, через пустыни с камнями и скорпионами, в ледяных лабиринтах, через наклонный розовый туннель с губчатыми каплющими стенами. Тут-то он и понял, что не от чудища бежит. Он бежал по его глотке.

Он проснулся будто от толчка и сел. За окном было светло. Наверное, утро или день. Ощущение как от дня, уже истраченного. Он отпер дверь и высунул голову. Тихо. Пусто. Он раздвинул шторы. В спальню хлынуло солнце, и Питер осмелел. За окном пели птицы, шумели машины, гудела газонокосилка. Когда стемнеет, вернется и чудище. Нужна мина-ловушка, решил Питер. Если он хочет собраться с мыслями, надо сперва разделаться с чудищем. Значит, нужно что? Так… Двадцать кнопок, факел, какой-нибудь груз на веревке, привязанной к шесту…

С этими мыслями он спустился в кухню. Выдвинул ящик. Отодвинул в сторону пачку свечек для пирога, наполовину растаявших в его прошлый день рождения, – и тут заметил свой указательный палец. Палец на месте! Отрос. Крем перестал действовать. Питер задумался о том, какие это может иметь последствия, и тут же почувствовал чью-то руку у себя на плече. Чудище? Нет, Кэт, целехонькая, как ни в чем не бывало.

– Хорошо, что ты здесь. Нужна твоя помощь. Я делаю мину-ловушку. Понимаешь, оно там ходит…

Кэт тянула его за руку.

– Мы тебя час не можем дозваться. А ты тут стоишь и смотришь в ящик. Пойдем, посмотри, что мы делаем. Папа взял мотор от старой газонокосилки. Мы строим судно на воздушной подушке.

– Судно на воздушной подушке?!

Питер послушно пошел за ней. Чашки, кожура апельсинов, газеты и родители – не исчезнувшие.

Томас Форчун держал в руке гаечный ключ.

– Может, получится, – сказал он, – с твоей помощью.

Питер побежал к родителям, соображая, какой сегодня день. Все еще суббота? Он решил не спрашивать.

Ссылка на основную публикацию
Что делать, если колет в горле Причины
Не только ангина. В чём причина боли в горле? Наш эксперт: терапевт, семейный врач Евгений Ликунов. Режет, колет, ноет, давит?...
Что делать после удаления зуба
Кровоточивость после удаления зуба Удаление зуба, как всякая другая операция, сопровождается кровотечением. Через несколько минут кровь в лунке свертывается, кровотечение...
Что делать при аритмии сердца в домашних условиях — первая помощь и подручные средства
Аритмия: как лечить и что делать при внезапном сильном сердцебиении Важно Мерцательная аритмия – самый опасный вид нарушения сердечного ритма....
Что делать, если маленькая грудь Какие продукты есть, чтобы росла грудь Как визуально увеличить разм
Какие продукты нужно есть, чтобы росла грудь и от чего стоит отказаться Каждая девушка мечтает о пышной груди, и если...
Adblock detector